Загадка одного стихотворения

О, если бы я только мог
Хотя отчасти,
Я написал бы восемь строк
О свойствах страсти…
Я вывел бы её закон,
Её начало,
И повторял её имён
Инициалы.

(Борис Пастернак)
С. Е.

«Года-Любовь». Я там себя узнал,
В твоём наброске. Или же ошибся?
Но тот обломок гипса
Меня напоминал.
Давид Самойлов


Нет, он скорей напоминал тебя тех лет,
Когда писала, надышав на гладь стекла,
Прощальный бред.
Разлукам не было числа.
Я не любил тебя,
Как сорок тысяч братьев.
Томился, не любя.
И полюбил, утратив.
Я виноват, что не хотел тебя лепить
И что твоим страстям тебя я продал в рабство,
Что, не умев любить,
Поверил поцелуям братства.
«Года-Любовь». Года, любовь и боль,
И память всё смиренней.
Лишь слышны отзыв и пароль
Двух судеб, двух стихотворений.

               80-е гг.

«Во всём мне хочется дойти до самой сути…»

«Я влюблён почти всегда и почти никогда — люблю», — написал в дневнике Давид Самойлов. «Нелюбовь», «притворство несуществующей любви», разбросанные по текстам многих его стихотворений, — вот что занимало моё воображение…

И вдруг это стихотворение, опубликованное в журнале «Знамя» (2003, № 10). «Года-любовь» — словосочетание, заключённое в кавычки — это ведь не цитата, это ведь наверняка название! Женщина, которая тоже пишет стихи, женщина, чьи инициалы поддаются расшифровке. Это ведь не рассеянная женственность, как определял присутствие женщин в лирике отца его сын Александр. «Я зарастаю памятью, как лесом зарастает пустошь…». И тоже инициалы… Да где же это столь любимое многими стихотворение? Нет, там — Е. Л.

Ищу в Интернете, ищу в списках поэтов. Елена Скульская? Поэтесса, была знакома с Самойловым в те годы, когда он жил в Пярну. Нет, другое поколение, иной стиль общения, судя по интервью, и… перевёрнутые инициалы — Е. С.

Всё время схватывая нить
Судеб, событий,
Жить, думать, чувствовать, любить,
Свершать открытья…

Этот фрагмент из стихотворения Пастернака мог бы стать моим девизом в гербе, будь он у меня. И я ищу дальше, ищу в воспоминаниях друзей, в комментариях к дневниковым записям Давида Самойлова. Что ж, на этот раз мои поиски увенчались успехом очень быстро. Разгадка инициалов или всё же версия?..

Заметки Георгия Ефремова о Давиде Самойлове («Жёлтая пыль») можно прочитать здесь и в журнале «Дружба Народов», 2003, № 10–11.

Примечание. Георгий Ефремов родился в 1952 году (годом раньше старшего сына Давида Самойлова от первого брака, Александра). Поэт, переводчик, прозаик, драматург, публицист.

Начало 1986 года, а по включению в ситуацию Георгия Ефремова — конец марта, когда тот навестил Давида Самойлова в Пярну.

Это был очень сложный период в жизни поэта, отравленный ревностью, связанной с женой Галиной. В это время он пишет цикл стихотворений, названный по одному из них — «Беатриче». Сюда же относится и «Не для меня вдевают серьги в ушки…».

Обратимся к Заметкам:

«Самойловы очень просят, чтобы ты приехал». Я позвонил и понял: надо спешить…

… С утра Д. С. показал и попросил напечатать баллады. Я машинально стучал по клавишам. Вышли на воздух.

— Как тебе «Беатриче»?

Я сказал приблизительно то, что думал: это шифровка, ключ к которой сознательно искажён.

— Не исповедь, не проповедь? А ты считаешь, что об этом можно сказать прямее? Пробовал — не выходит. Вообще-то сейчас мне кажется, это стихи о том, как я её люблю. Я ведь многие годы думал: вот повезло — встретил бабу, с которой могу говорить! Дни и ночи! Знаешь — так и не надоело. Жизнь ушла на то, чтобы её привязать, приковать, чтобы была — моя. И тоже — не получилось. Дело не в том — изменила она, целовала кого-то, дошла до всего или нет. Ну не было этого, ладно. Но ведь она уже отвернулась, она отвлеклась! Я давно для неё не цель, не главное в её сердце. Кто-то, что-то стало важнее. Пусть не тот человек. Но — её страсть по нём. Её свобода и право любить — и не любить. А я остался один — в старости, в безобразии, в страхе. Страх! Я так никогда не боялся, и так одиноко мне никогда ещё не было…

— Я бывал мерзок с женщинами. Но я нормален. Я просто хотел — и порой добивался, чего хотел. И ничего мне другого не было нужно. А она… Она нарочно бунтует, она любовь превратила в мятеж. Она хочет чего-то добиться, а я не знаю — чего. Растоптать меня?..

— А у меня: даже помысел не обо мне — уже отречение.

— Всё время думаю: мог ли я быть так долго с другой? Или с таким тяготеньем к другой? Кто она — та другая? Анна? Светлана?.. Нет. Ничего бы не вышло. Правда, и тут ничего не вышло…

Возле обоих женских имен стояли ссылки на примечания к тексту. И вот!

Светлана Георгиевна Евсеева (р. 1932) — поэт. Живёт в Минске. Ей посвящено стихотворение «Алёнушке» (1960).

Судя по всему, речь идёт именно об этом стихотворении. И прощание, о чем дальше, и образ «братца» («Что, не умев любить, поверил поцелуям братства…»). Что ж, пусть тогда стихотворение «братца» будет проиллюстрировано портретом сказочной «сестрицы». А вдруг я права в своём предположении об инициалах?

Алёнушка
Алёнушка

Когда настанет расставаться —
Тогда слетает мишура…
Алёнушка, запомни братца!
Прощай — ни пуха ни пера!

Я провожать тебя не выйду,
Чтоб не вернулась с полпути.
Алёнушка, забудь обиду
И братца старого прости.

Твоё ль высокое несчастье,
Моя ль высокая беда?..
Алёнушка, не возвращайся,
Не возвращайся никогда.

Всё сошлось — С. Е., которая пишет стихи! Загадка инициалов разрешилась. Осталось одно — найти «Года-Любовь». Ведь что говорит Давид Самойлов?

Лишь слышны отзыв и пароль
Двух судеб, двух стихотворений.

Увы, это оказалось невозможно. А вот почему — читайте дальше.

«Inter arma tacent musae»

У высоких берёз своё сердце согрев,
Унесу я с собой, в утешенье живущим
Твой заветный напев, чудотворный напев,
Беловежская пуща, Беловежская пуща…

Богатыри Контекстный поиск по имени Светлана Евсеева и названию (?) стихотворения «Года-Любовь» дал мне очень мало. А информация заставила ещё раз задуматься о последствиях разрушения нашей общей страны, формально освящённого в Беловежской Пуще подписями Ельцина-Кравчука-Шушкевича, не только для культуры в целом, но и для судеб отдельных её творцов. Я уже писала раньше о состоянии русскоязычной поэзии в моём родном городе, на Украине, в очерке «Я живу с ними в одном городе». А теперь волею случая, любовью к стихам Давида Самойлова, мы с вами окажемся в постсоветском Минске — именно там живёт «Аленушка».

Уместно будет вспомнить ещё об одной замечательной молодой поэтессе, Илине Ланте (в миру — Елене Казанцевой). Я о ней тоже писала раньше. А ведь она и в самом деле Алёнушка! Просияв на поэтическом небосклоне, точнее, на всех сайтах любителей поэзии в Интернете, несколько лет, она исчезла из всемирной паутины, и пишет ли стихи, неизвестно.

Но вернёмся к нашей героине.

Светлана Георгиевна Евсеева родилась в Ташкенте, закончила Литературный институт им. Горького в Москве, переехала в Минск, пишет на русском языке, переводит с белорусского. Кто-то назвал её «не столько русским, сколько белорусским поэтом, пишущим на русском языке», и это вызвало очень знаковые для нашего времени последствия.

Некто Елена Спасюк (по иронии судьбы, с перевёрнутыми относительно нашей героини инициалами) на сайте «Белорусские новости» за 21 марта 2007 года опубликовала статью «Теперь и с русской литературы одеяло тянут на идеологию?»:

… Пока общественность обсуждала возможные изменения в школьной программе по белорусской литературе, стало известно, что некоторые белорусские авторы нашли себе место даже в программе русской (!) литературы…

События развиваются по сценарию, который уже становится привычным. Тихо, без информирования общественности, в программу включены те, кто, по мнению чиновников, достоин просвещать умы наших детей вкупе с Евгением Евтушенко и Робертом Рождественским, Василием Шукшиным и Владимиром Высоцким. Gazetaby.com называет в их числе Николая Чергинца, Анатолия Аврутина, Валентину Поликанину и Светлану Евсееву (это про неё В. Некляев сказал «переехавшая из Москвы в Минск, довольно скоро стала не столько русским, сколько белорусским поэтом, пишущим на русском языке»).

… Память услужливо подсказывает имена многих «прижизненных классиков», которые были напрочь забыты и исчезли из школьных программ, как только изменилась «политика партии». Хорошо ещё, если иной «классик», как булгаковский поэт Иван Бездомный, вовремя поймёт, что стихи его — чудовищны, и озаботится спасением собственной души…

И опять такие знакомые мне мотивы — до боли знакомые по собственной стране. И это, увы, не «чудотворные напевы» Беловежской пущи в исполнении до сих пор очень любимых «Песняров», а цитата из сайта Таварыства беларускай мовы iмя Францiшка Скарыны:

… Собственно, талантливого художественного слова на презентации [альманаха «Немига литературная» — Палома] звучало мало. Имён достойных тоже не обнаружилось. Разве что поэтесса (опять-таки в прошлом) Светлана Евсеева читала свои экзерсисы о любви к Москве и, соответственно, нелюбви к не-Москве — в качестве «экспоната» советских литературных кругов…

Много говорилось о неприятии белорусскими деятелями искусства всего, что создаётся сегодня в Минске на русском языке. Однако очевидна обратная сторона явления: именно махровая неприязнь русскоязычных творцов к своим белорусским собратьям по цеху и желание кричать о якобы «опускании» теми всего русскоязычного, помноженные на государственную политику принижения белорусского языка, вынуждают писателей и издателей-белорусов (белорусов по духу) открещиваться от русскоязычного культурного пространства, попросту таким образом защищаясь от его имперской претенциозности… Міра Феербах, газета «День» 31.01.02 г.

Вот так и не иначе. «Так не доставайся же ты никому!»

В одном из интервью Тамара Жирмунская говорила о начале своей творческой жизни:

… Успех был весьма относительный. Рядом со мной работали и стяжали славу среброгорлые Римма Казакова, Новелла Матвеева, Инна Лиснянская, Светлана Евсеева, Белла Ахмадулина, Юнна Мориц, совсем юные Инна Кашежева и Татьяна Кузовлева…

Тамара Жирмунская — автор десяти книг стихов и прозы, член Союза писателей Москвы и Русского ПЕН-центра, лауреат премии СПМ «Венец» (в номинации поэзия). С 1999 года живёт в Мюнхене.

Быть причисленной к сонму самых талантливых женщин-поэтов, быть упомянутой в одном литературном кругу с самыми звучными именами начала оттепели (тем же Булатом Окуджавой), публиковаться в «толстых» советских журналах (например, в журнале «Знамя» за 1964 год печатались её «Декады. Пречистый город и другие стихи») и… оказаться выброшенной на обочину литературного процесса в стране Беловежских соглашений, в стране, позиционирующей себя в качестве наиболее близкого России соседа!

Эдуард Шнейдерман, пишущий о русском поэте Николае Рубцове, рассказывал:

… Восхищала его (Николая Рубцова) и впрямь колдовская — и ритмически, и звуково — строчка Светланы Евсеевой «тишина на наволочке» — лучшая строка её первого сборника…

На сайте «Библус» зарегистрировано три книги Евсеевой, изданные в Минске, соответственно, в 1988, 1982, 1983 гг., — «Ищу человека», «Женщина под яблоней», «Последнее прощание».

Обложка По свидетельству поэта, члена белорусского и российского писательских Союзов Анатолия Аврутина, главного редактора «Немиги литературной» — единственного «толстого» журнала в Беларуси, целиком посвящённого творчеству литераторов, пишущих на русском языке, «и сегодня в Минске в полнейшей бедности прозябает блистательная Светлана Евсеева». Так утверждал А. Аврутин в мае 2003 года.

Несколько лет назад в Минске вышла составленная Анатолием Аврутиным «Антология современной русской поэзии Белоруссии» (222 имени поэтов).

Выражая озабоченность положением русскоязычных писателей и поэтов, Аврутин опять упоминал Светлану Евсееву. По его словам, Антология вызвала сенсацию — но не в Белоруссии, а в Российской Федерации.

Вот такая печальная ситуация… В Интернете стихотворений Светланы Евсеевой нет, книги, изданные в Беларуси, мне недоступны, так что вопрос Давида Самойлова — «Года-Любовь». Я там себя узнал, в твоём наброске. Или же ошибся?» — остаётся пока без ответа.

В заключение хочу предложить читателям два её стихотворения из трёх, опубликованных в журнале «Новый мир», № 12, 1988 год. В Интернете есть только содержание номера, а вот сам «бумажный» журнал стоит на моей книжной полке, и я с удовольствием им воспользуюсь. О ком и о чём в этих строчках?.. А вдруг именно о том, о чём мой очерк!

Память

Все поделки изъедены ржою.
Тлен не взял у меня серебра.
Я была разнесчастной женою,
Пресчастливой влюблённой была.

Я ли хрупкого телосложенья?..
Это я ли дышала едва?..
Всё, чем гибла,
во мне — для забвенья,
А для памяти — всё, чем жила.

Память — жизни дыханье и сила
И столицы — родные черты.
Тень моя до сих пор не остыла,
Где мы с нею бывали на «ты».

Где боролись успешно с азотом
И бульвары, и скверы в цвету…
Где любовь, там опора для взлёта,
Где безлюбье — удар в пустоту.

Время новое. Новая смена.
Смена сердца? — язык запчастей.
Наша юность ещё современна,
Потому что мы помним о ней.
Не уходи!

Не уходи!
От рёбер вздоха требуй,
Ещё твой дух не завершил свой труд.
Не уходи!
Ещё земля ждёт неба,
Не уходи, ещё сады цветут!

Ещё пока я чудом принимаю
Твой тихий свет ко мне издалека…
О свете тихий,
я тобой пылаю,
Не уходи за тучи-облака!

Когда сомлеет день от урожая,
Не уходи глазами на закат,
Но оглянись и укрепись, вкушая
И пышный хлеб, и жаркий виноград.

Ещё дрожат слова, мои подростки,
И просятся к тебе в тепло, на чай…
Не уходи
под белые берёзки,
От слов моих
себя не заземляй!

Палома, апрель 2007 года