Захар Прилепин. «Лес»

Рассказ «Лес»

«Лес»

… Потом я начну понимать, что вот его лицо, а вот его плечо… и если огонёк падает вниз — это он опускает руку, а если поднимается вверх и вспыхивает ярче — это отец затягивается.

…ты где? Я стою тут в темноте. Куда затерялась твоя жизнь, папа?

Никто не шёл ко мне.

— Захар, ты дурак! — сказал я зло…

Яблоко от яблони, или Отцы и дети (послесловие Валентина Антонова)

Яблоко от яблони, или Отцы и дети
(послесловие Валентина Антонова)

… «Лес» Прилепина переполнен символами. Это и сам Лес — такой «приветливый в солнечном свете» и такой страшный, живой лишь «втайне», такой «нахмурившийся» — в ночной темноте.Это и Река по имени Истье — такая «ласковая и смешливая», такая манящая «полюбоваться местными красотами», такая обманчиво короткая, но на самом деле петляющая так, что легкомысленная прогулка по ней едва не оборачивается бедой, поистине жизненной катастрофой…

Из дневника Хрисанфа Лашкевича

Симферополь, осень 1941

Симферополь, осень 1941

… Животный страх перед немцами затемняет рассудок сограждан. Меня никто не хочет слушать, не дают мне раскрыть рта, и мои высказывания о предстоящих русских победах называют прямо в глаза мне глупостями, еле-еле удерживаясь, чтобы не назвать меня самого дураком; это слово прямо висит в воздухе и звенит в моих ушах в бессонные ночи…

Симферополь, зима. Ров

Симферополь, зима. Ров

… Когда я проходил Совнаркомовским переулком, мимо меня с шумом, с необычной быстротой промчалось несколько громадных длинных грузовиков, закрытых со всех сторон. Из грузовиков неслись дикие женские крики. В последнем грузовике задние занавески были сорваны, мелькнули какие-то лица и множество размахивающих рук. Из грузовика нёсся неразборчивый вопль. И вдруг впрорез этого вопля я услышал женский крик: «Александр Гаврилович!»…

Симферополь, лето 1942

Симферополь, лето 1942

… Маленькую девочку немецкий офицер посадил на стул и начал раздевать её, снял платьице, рубашечку и туфельки. Девочка подчинялась всему и, не понимая, к чему ведёт эта процедура, спросила немца: «Дядя! А чулочки тоже снимать?». Немец, подготовлявший уничтожение ребёнка и бывший, вероятно, в напряжённом состоянии, не выдержал вопроса ребёнка и тут же сошёл с ума…

Марк Твен. «Как меня выбирали в губернаторы»

Рассказ «Как меня выбирали в губернаторы»

«Как меня выбирали в губернаторы»

… Я сознавал, что у меня есть важное преимущество перед этими господами, а именно: незапятнанная репутация. Стоило только просмотреть газеты, чтобы убедиться, что если они и были когда-либо порядочными людьми, то эти времена давно миновали. Было совершенно очевидно, что за последние годы они погрязли во всевозможных пороках…

«Эти времена давно миновали» (послесловие Валентина Антонова)

«Эти времена давно миновали»
(послесловие Валентина Антонова)

… Ведь чем цивилизованная демократия отличается от той, что жуёт табак? Только лишь одним: пока речь идёт о всякого рода мелких вещах вроде проезда на красный свет или искусственно создаваемых финансовых крахов, всё в ней работает на автопилоте, но при малейшей опасности для чего-то гораздо более серьёзного — она немедленно возвращается на 150 лет назад с одновременным переходом на ручное управление…

Александр Пушкин. «Метель»

Рассказ «Метель»

«Метель»

… Марья Гавриловна была воспитана на французских романах и, следственно, была влюблена. Предмет, избранный ею, был бедный армейский прапорщик, находившийся в отпуску в своей деревне. Само по себе разумеется, что молодой человек пылал равною страстию и что родители его любезной, заметя их взаимную склонность, запретили дочери о нём и думать, а его принимали хуже, нежели отставного заседателя…

«Бурмин побледнел… и бросился к её ногам…» (послесловие Валентина Антонова)

«Бурмин побледнел… и бросился к её ногам…»
(послесловие Валентина Антонова)

… Но с другой-то стороны — ведь смешной же случай, правда? Особенно смешной накануне собственной свадьбы. Особенно если вспомнить про озлобленную тёщу. И про некстати закрытый ломбард. Так вот поддастся однажды человек минутной слабости и всесильной руке судьбы да и… И… Да. Да и повторяй потом вслед за педагогами и поэтом Степанцовым: «Это Будда Гаутама, это Будда Гаутама»

Баратынский ржёт и бьётся.

Ирина Легкодух. «Взятие Рейхстага»

Киносценарий «Взятие Рейхстага»

«Взятие Рейхстага»

… За окном поздняя осень, листьев на деревьях уже нет. Голые серые ветки. Только одно дерево выделяется яркостью — искалеченный временем и возрастом дуб. На ветках этого дуба развеваются красные ленточки, яркие и полувыцветшие — загаданные желания.

Киносценарий «Лехаим»

«Лехаим»

… Ветеран Ваня растерянно смотрит на однополчан, которые, ничего странного в происходящем не находя и не замечая, в такт музыке кивают головой, пытаясь даже подпеть на русском языке в месте, где должно быть словосочетание — «День Победы» (тог фун дэм ницохн).…

«Их ветер в дали унесёт…» (послесловие Валентина Антонова)

«Их ветер в дали унесёт…» (послесловие Валентина Антонова)

… Начав свою творческую деятельность в качестве театральной актрисы, Ирина Легкодух проявила себя в дальнейшем как талантливый киносценарист — со своим, легко узнаваемым, «почерком». Её киносценарии, весьма далёкие от общепринятых в наше время «сериальных» стандартов, зачастую парадоксальны, но неизменно оригинальны…

Михаил Зощенко. «История одной перековки»

Рассказ-очерк «История одной перековки»

«История одной перековки»

… И я делаю вывод: Роттенберг благодаря правильному воспитанию изменил свою психику и перевоспитал своё сознание и при этом, конечно, учёл изменения в нашей жизни. И в этом я так же уверен, как в самом себе. Иначе я — мечтатель, наивный человек и простофиля. Вот грехи, которых у меня не было за всю мою жизнь…

На весах писательского профессионального умения (послесловие Валентина Антонова)

На весах писательского профессионального умения (послесловие Валентина Антонова)

… Да, но каким же образом «свободный гражданин» Ройтенберг, все родственники которого проживали в солнечном Тбилиси, спустя несколько лет, суровой зимой 1942 года, оказался вдруг на Урале, в далеко не столь солнечном Нижнем Тагиле?.. Неужели в результате «положительной перековки», как уверял своих читателей Михаил Михайлович Зощенко — с его профессиональным умением разбираться в людях?..

Иван Бунин. «Чистый понедельник»

Рассказ «Чистый понедельник»

«Чистый понедельник»

… Я снял с неё скользкую от снега шубку, она сбросила с волос на руки мне мокрую пуховую шаль и быстро прошла, шурша нижней шёлковой юбкой, в спальню. Я разделся, вошёл в первую комнату и с замирающим точно над пропастью сердцем сел на турецкий диван. Слышны были её шаги за открытыми дверями освещённой спальни, то, как она, цепляясь за шпильки, через голову стянула с себя платье… Я встал и подошёл к дверям: она, только в одних лебяжьих туфельках, стояла, спиной ко мне, перед трюмо, расчёсывая черепаховым гребнем чёрные нити длинных, висевших вдоль лица волос.

— Вот всё говорил, что я мало о нём думаю, — сказала она, бросив гребень на подзеркальник, и, откидывая волосы на спину, повернулась ко мне: — Нет, я думала…

«Кладбище всего, чем жил когда-то…» (послесловие Валентина Антонова)

«Кладбище всего, чем жил когда-то…»
(послесловие Валентина Антонова)

… Чернеющие прохожие, чернота волос, чёрный мех, чёрные глаза, чёрные ботики, всё чёрное, чёрная перчатка, чёрная вязь, чёрные кафтаны, чёрная доска, чёрный диван, чернота райка, чёрное платье, чёрные косички, чёрные брови, сверкая своей чернотой, чёрные нити, чернели кареты — вся в белом, белый обрус, белая вереница, белый плат, белела громада Христа Спасителя, белый «воздух», белые штаны и белая рубаха полового, белые волосы (но и чёрные брови!) Станиславского.

Весь рассказ Бунина пронизан огромным напряжением, ощущением чего-то зыбкого, чего-то временного, какого-то пира во время чумы, словно бы вот-вот должно что-то случиться, ибо жить так, как живут его главные герои — долго так жить невозможно…

Иван Бунин. «Визитные карточки»

Рассказ «Визитные карточки»

«Визитные карточки»

… И она неумело, но отважно закурила, быстро, по-женски затягиваясь. И в нём ещё раз дрогнула жалость к ней, к её развязности, а вместе с жалостью — нежность и сладострастное желание воспользоваться её наивностью и запоздалой неопытностью, которая, он уже чувствовал, непременно соединится с крайней смелостью…

«Он, холодея, следил за ней»… (послесловие Валентина Антонова)

«Он, холодея, следил за ней»…
(послесловие Валентина Антонова)

… Дальше он следил за нею уже молча, «мрачнея всё более» и «холодея». Он понял: возвышенное проиграло в его душе сражение с низменным. И он сдался — и просто дал волю своей похоти.

Каждый из них получил «визитную карточку» — ту, которую заслужил. И эти их карточки останутся теперь с каждым из них «где-то в сердце на всю жизнь». Любовь?.. Да какая там любовь…

Впрочем, называйте это, как хотите.

Иван Бунин. «Солнечный удар»

Рассказ «Солнечный удар»

«Солнечный удар»

… «Что за чёрт! — подумал он, вставая, опять принимаясь ходить по комнате и стараясь не смотреть на постель за ширмой. — Да что же это такое со мной? И что в ней особенного и что, собственно, случилось? В самом деле, точно какой-то солнечный удар! И главное, как же я проведу теперь, без неё, целый день в этом захолустье?»

«Чувствуя себя постаревшим на десять лет»… (послесловие Валентина Антонова)

«Чувствуя себя постаревшим на десять лет»… (послесловие Валентина Антонова)

… Да… Так что же всё-таки тогда случилось с тем наивным поручиком? В те его «окаянные дни»?.. Если ограничиться только лишь самим явлением, а не рассказом Бунина?..

Знаете, тогдашние переживания поручика можно было бы, вероятно, сравнить с переживаниями ребёнка, который заигрался в гостях такой невиданной и такой чудесной хозяйской игрушкой и которому папа с мамой вдруг объявили, что-де пора им всем идти домой…

Иван Бунин. «Кавказ»

Рассказ «Кавказ»

«Кавказ»

… План наш был дерзок: уехать в одном и том же поезде на кавказское побережье и прожить там в каком-нибудь совсем диком месте три-четыре недели. Я знал это побережье, жил когда-то некоторое время возле Сочи, — молодой, одинокий, — на всю жизнь запомнил те осенние вечера среди чёрных кипарисов, у холодных серых волн… И она бледнела, когда я говорил: «А теперь я там буду с тобой, в горных джунглях, у тропического моря…» В осуществление нашего плана мы не верили до последней минуты — слишком великим счастьем казалось нам это.

«И был тёмный, отвратительный вечер…»
(послесловие Валентина Антонова)

«И был тёмный, отвратительный вечер…»
(послесловие Валентина Антонова)

… Любовь, красота, счастье… да полно — счастье ли?.. Счастье. «На закате часто громоздились за морем удивительные облака; они пылали так великолепно, что она порой ложилась на тахту, закрывала лицо газовым шарфом и плакала: ещё две, три недели — и опять Москва»… «Она радостно плакала, глядя на них»…

Счастье — пусть и тревожное, непрочное, временное, пусть даже и «неправильное», пусть даже и краденое. Счастье…

Иван Бунин. «Руся»

Рассказ «Руся»

«Руся»

… А в тот последний их день, в то последнее их сидение рядом в гостиной на диване, над томом старой «Нивы», она тоже держала в руках его картуз, прижимала его к груди, как тогда, в лодке, и говорила, блестя ему в глаза радостными чёрно-зеркальными глазами:

— А я так люблю тебя теперь, что мне нет ничего милее даже вот этого запаха внутри картуза, запаха твоей головы и твоего гадкого одеколона!

«Ошеломлённый ужасом внезапной разлуки…»
(послесловие Валентина Антонова)

«Ошеломлённый ужасом внезапной разлуки…»
(послесловие Валентина Антонова)

Пора считать мёртвым… Давно пора: двадцать лет он, измученный, повторял это, словно заклинание: сгинуло, бредни, пора считать мёртвым. Да только оно не мёртвое. Оно — отрезанное по живому. Чёрт бы побрал этот сбой в расписании!..

Василий Шукшин. «Обида»

Рассказ «Обида»

«Обида»

… Они пошли с Машей домой. Дорогой Сашка всё изумлялся про себя, всё не мог никак понять: что такое творится с людьми?

Девочка опять залопотала на своём маленьком, смешном языке. Сашку вдруг изумило и то, что она, крохотуля, почему-то смолкала, когда он объяснялся с дядями и тётями, а начинала говорить лишь после того и говорила, что дяди и тёти — «похие», потому что нехорошо говорят с папой. Сашка взял девочку на руки, прижал к груди. Что-то вдруг аж слеза навернулась.

— Кроха ты моя… Неужели ты всё понимаешь?..

«Что такое творится с людьми?..» (послесловие Валентина Антонова)

«Что такое творится с людьми?..» (послесловие Валентина Антонова)

… Этот рассказ — он ведь не совсем об обиде. Что — обида? Ну, колбаса любимая в магазине только что закончилась — зря прогулялся, обидно. Ну, пожадничал в своё время, и денежки твои пропали вместе с банком — обидно же. Ну, предал тебя человек, которого ты считал своим испытанным другом — очень обидно и досадно. Ну, жена твоя не выдержала и ушла от тебя после двадцати лет семейной жизни, словно балласт какой сбросила — ужас как обидно… Но рассказ Шукшина «Обида» — он ведь не об обиде, хоть и называется так. Он — об унижении и о бессилии…

Василий Шукшин. «Беспалый»

Рассказ «Беспалый»

«Беспалый»

… Серёга сидел в сторонке, больше не принимал участия в разговоре. Покусывал травинку, смотрел вдаль куда-то. Он думал: что ж, видно, и это надо было испытать в жизни. Но если бы ещё раз налетела такая буря, он бы опять растопырил ей руки — пошёл бы навстречу. Всё же, как ни больно было, это был праздник. Конечно, где праздник, там и похмелье, это так… Но праздник-то был? Был. Ну и всё.

«И думалось просто и ясно: «Вот — живу. Хорошо»
(послесловие Валентина Антонова)

«И думалось просто и ясно: «Вот — живу. Хорошо» (послесловие Валентина Антонова)

… Добрая, злая… Не добрая и не злая — любимая. И — нелюбимый. Но «Беспалый», один из лучших рассказов Шукшина, он даже не о любви. Как и многие другие его рассказы, он о тех удивительных людях, которые внешнюю красоту путают с «драгоценным подарком судьбы», которые плачут и при этом боятся «тронуться» от счастья, которые не стелят соломку, а просто живут — играючи, словно дети…

Василий Шукшин. «Бессовестные». «Хмырь»

Рассказ «Бессовестные»

«Бессовестные»

… Старик Глухов ушёл от Малышевой с неясным чувством. Какой-то подвох чуял со стороны Малышихи. Странная какая-то старуха, ей-богу. Чего-то всё нервничает, злится. Всех бы она переделала, перекроила… Всех бы она учила жить, всех бы судила. Старик даже подумал: не вернуться ли да не сказать ей, что — не надо никакой её помощи, сам как-нибудь управлюсь. Даже остановился и постоял. И решил, что — ладно, чёрт с ней, пусть поговорит. У самого всё равно не так выйдет — не сумеет ладом поговорить. Пусть злится, а дело пусть сделает…

Рассказ «Хмырь»

«Хмырь»

… Хмырь посмотрел на всех… И что-то такое увидел сильное, страшное, что молча, не взглянув на соседку, поднялся и пошёл вперёд, на своё место. Сел… Посидел, глядя прямо перед собой… Покашлял интеллигентно в ладонь, повернулся к окну и стал тоже, как все, внимательно смотреть на пейзаж. Шляпа его была ему несколько великовата и от тряски съезжала низко на лоб, некоторое время Хмырь смотрел в окно, приподняв кверху маленький, с нашлёпочкой нос, он смешно торчал из-под шляпы…

«…Чтобы не догадались, что это — одна книга»
(послесловие Валентина Антонова)

«…Чтобы не догадались, что это — одна книга» (послесловие Валентина Антонова)

… А может, Шукшин хотел сказать — нет, прокричать! — совсем-совсем о другом?.. Что нет людей лучше или хуже, и что у каждого из них своя красота и своя правда, и каждый живёт как умеет, и что такое творится с людьми, что они не понимают этого и не берегут друг друга?.. И что беречь надо бы не только тех, кого любишь, но и просто незнакомых людей — да просто потому, что они люди?..

Анатолий Мариенгоф. «Как цирковые лошади по кругу…»

Голгофа Мариенгофа (Валентин Антонов)

Голгофа Мариенгофа (Валентин Антонов)

… Мемуарная литература — к сожалению или к счастью — не является милицейским протоколом. Это именно что литература, за строчками которой всегда стоит личность автора. Мемуары Мариенгофа совершенно уникальны потому, что их писал человек безупречного вкуса, острого ума и высокой порядочности. Люди, с которыми он, бывало, ел из одной тарелки, спал под одним одеялом и, простите, делил один туалет, были для него именно людьми, близкими и любимыми — не схемами, не цитатами, не ходячими драмами. «Мы любили его таким, каким он был», — эти слова Мариенгофа объясняют всё…

Августа Миклашевская

Августа Миклашевская

… А когда, по предложению Сталина, Александра Яковлевича и Алису Георгиевну выгоняли из их театра, из таировского и кооненского Камерного театра, член партбюро Августа Леонидовна Миклашевская, став оратором, пламенно ратовала за это «мудрое решение вождя человечества».

Эх, Гутенька, Гутенька!

После того я уже не встречался с ней. Что-то не хотелось.

Василий Качалов

Василий Качалов

… Нечто подобное бывает и с душевной чистотой. Снаружи всё сверкает, всё блестит, а как ненароком глянешь в укромное местечко души или сердца и — плюнешь в сторону: «Да чтоб тебя чёрт побрал с такой чистотой душевной!.. Грязь, зависть, недоброжелательство».

А у Василия Ивановича и у Нины Николаевны была настоящая душевная чистота. И чтобы увидеть её, понять, почувствовать, не требовалось съесть с ними пуда соли. Одной щепотки за глаза было…

Дмитрий Шостакович

Дмитрий Шостакович

… На концерте встретился с Шостаковичем в филармонической ложе. На минуту-другую мне показалось, что его лицо, руки — спокойней, сдержанней, чем обычно. Я обрадовался. Зря обрадовался. Когда заиграл оркестр, Дмитрий Дмитриевич стал нервически покусывать нижнюю губу и чесать — то нос, то подбородок, то возле ушей, то брови. Захотелось с нежностью взять его руки в свои, гладить их, пожимать. Любящая женщина, вероятно, так и поступила бы. Но я никогда не видел возле него любящей женщины. Очень любящей. Не видел женщины с большим сердцем, которое было бы отдано ему. Никто другой из людей, с которыми я в жизни встречался, не имеет на это такого абсолютного права…

Мозаика

Мозаика

… Очень хорошо: мету, мету — не вымету; мою, мою — не отмою; рублю, рублю — не вырублю; и в сундук не запереть!

Что это? — Солнечный луч.

Им — этим лучом — обязана быть литература, а иначе на черта она нужна?..

Анатолий Мариенгоф. Роман «Циники»

Предисловие к публикации (Валентин Антонов)

Предисловие к публикации
(Валентин Антонов)

Роман, который предлагается вашему вниманию, был написан в 1928 году, а впервые он был у нас опубликован лишь 60 лет спустя — в 1988 году. Этим, вероятно, и объясняется то, что роман Анатолия Мариенгофа «Циники» практически неизвестен даже образованному русскому читателю…

Роман «Циники». Часть первая — «1918»

«Циники». Часть первая — «1918»

… Мне больше не нужно спpашивать себя: «Люблю ли я Ольгу?»

Если мужчина сегодня для своей возлюбленной мажет вазелином чёpный клистиpный наконечник, а назавтpа замиpает с охапкой pоз у электpического звонка её двеpи — ему незачем задавать себе глупых вопpосов.

Любовь, котоpую не удушила pезиновая кишка от клизмы, — бессмеpтна…

Роман «Циники». Часть вторая — «1919»

«Циники». Часть вторая — «1919»

… Hеожиданно я опускаю pуку в каpман и натыкаюсь в нём на дpугую pуку. Она судоpожно пытается выpваться из моих тисков. Hо я деpжу кpепко. Тогда pука начинает сладостpастно гладить моё бедpо. Я боюсь обеpнуться. Я боюсь взглянуть на лицо с боттичеллиевскими бpовями и pтом Джиоконды. Женщина, у котоpой так узка кисть и так нежны пальцы, не может быть скуластой и шиpоконоздpой. Я выпускаю pуку воpовки и, не оглядываясь, иду дальше…

Роман «Циники». Часть третья — «1922»

«Циники». Часть третья — «1922»

… Что может быть отвpатительнее музыки! Я никак не могу понять, почему люди, котоpые жpут блины, не говоpят, что они занимаются искусством, а люди, котоpые жpут музыку, говоpят это. Почему вкусовые «вулдыpчики» на языке менее возвышенны, чем баpабанные пеpепонки? Физиология и физиология. Меня никто не убедит, что в гениальной симфонии больше содеpжания, чем в гениальном салате. Если мы ставим памятник Моцаpту, мы обязаны поставить памятник и господину Оливье…

Роман «Циники». Часть последняя — «1924»

«Циники». Часть последняя — «1924»

… Как-то я сказал Ольге, что каждый из нас пpидумывает свою жизнь, свою женщину, свою любовь и даже самого себя.

— …чем беднее фантазия, тем лучше.

Она кинула за окно папиpосу, докуpенную до ваты:

— Почему вы не подсказали мне эту дельную мысль несколькими годами pаньше?..