Карел Чапек. Рассказ «Поэт»

«Поэт»

— «Повержен в пыль надломленный тюльпан», — читал далее Мейзлик. — «Надломленный тюльпан» — это, стало быть, пьяная побирушка?

— Не мог же я так о ней написать! — с досадой сказал поэт. — Это была женщина, вот и все. Понятно?

— Ага! А это что: «О шея лебедя, о грудь, о барабан!» — Свободные ассоциации?

— Покажите, — сказал, наклоняясь, поэт. — Гм… «О шея лебедя, о грудь, о барабан и эти палочки»… Что бы все это значило?

— Вот и я то же самое спрашиваю, — не без язвительности заметил полицейский чиновник…

Алексей Константинович Толстой

Рассказ «Семья вурдалака»

«Семья вурдалака»

— Что до меня, господа, то мне известно лишь одно подобное приключение, но оно так странно и в то же время так страшно и так достоверно, что одно могло бы повергнуть в ужас людей даже самого скептического склада ума. К моему несчастию, я был и свидетелем и участником этого события, и хотя вообще не люблю о нём вспоминать, но сегодня готов был бы рассказать о случившемся со мною — если только дамы ничего не будут иметь против…

«История государства Российского от Гостомысла до Тимашева»

«История государства Российского от Гостомысла до Тимашева»

Послушайте, ребята,
Что вам расскажет дед.
Земля наша богата,
Порядка в ней лишь нет…

Юрий Трифонов. Повесть «Обмен»

Предисловие к публикации (Валентин Антонов)

Предисловие к публикации
(Валентин Антонов)

… Время другое, и судьбы теперь другие, но оно в нас — то время и ещё более раннее, в нас — молодость наша и судьбы наших предков. Время другое, да человек-то тот же самый, даже если порой мы и сами себе не желаем в этом признаваться!..

Повесть «Обмен» (начало)

«Обмен» (начало повести)

… Все мы очень же разные. Мы — люди… У моей двоюродной сестры умер маленький сынок. Конечно, безумное горе, переживания и при этом какая-то новая, страстная любовь к детям, особенно больным. Она всех жалела, старалась, чем могла, помочь. И есть у меня знакомая, у которой тоже умер мальчик, от белокровия. Так эта женщина всех возненавидела, она всем желает смерти. Радуется, когда читает в газете, что кто-то умер…

Повесть «Обмен» (окончание)

«Обмен» (окончание повести)

… Всё ненавистное, что для Марины соединялось в слове «мещанство», для Лены было заключено в слове «ханжество». И она объявила, что «всё это ханжество». «Ханжество?» — «Да, да, ханжество». — «Любить Пикассо ханжество?» — «Разумеется, потому что те, кто говорят, что любят Пикассо, обычно его не понимают, а это и есть ханжество». — «Бог мой! Держите меня! — хохотала Марина. — Любить Пикассо ханжество! Ой-ой-ой!»…

Леонид Теракопян. О повести Трифонова «Обмен»
(послесловие литературного критика)

О повести Трифонова «Обмен»
(послесловие литературного критика)

… Недочеловечность Лукьяновых — самоочевидная, бьющая в глаза. С недочеловечностью Дмитриевых потруднее. Сама постановка вопроса едва ли не кощунственна. Помилуй бог, да с какой же стати? Такие уж воспитанные, скромные, интеллигентные. Ксению Фёдоровну «любят друзья, уважают сослуживцы, ценят соседи по квартире и по павлиновской даче, потому что она доброжелательна, уступчива, готова прийти на помощь и принять участие». Дмитриевы — это книги, культура, порядочность, благородное неумение жить…

Проза Юлиана Тувима

Рассказы «Слесарь», «Несколько слов касательно оперетты», «Интервью»

Рассказы «Слесарь», «Несколько слов касательно оперетты», «Интервью»

… Небывалой популярностью пользуется в опереттах словечко «сон». Ради рифмы дочь, например, обращаясь к отцу, зачастую называет последнего «дивный сон», графиня умоляет лакея принести ей шампанского, «словно во сне», кто уходит «вон», у того, само собой разумеется, сбудется «сладкий сон», где бы ни появлялось «вновь», там без «снов» ни шагу, если уж «весны», то и «сны», и уж конечно: «Помнишь, ах! В сладких снах»…

Послесловие (Валентин Антонов)

Послесловие (Валентин Антонов)

… Сразу после окончания войны Тувим вернулся на родину. Но и там его не оставили в покое. В конце лета 1953 года они с женой решили, что проведут Рождество на курорте в Закопане. И тут же последовал странный телефонный звонок. Незнакомый голос угрожающе произнёс в трубку: «Не приезжай в Закопане, а то можешь живым не уехать»… Он и не уехал из Закопане живым: 27 декабря 1953 года его сердце остановилось. Инфаркт настиг его в 59 лет…

Бранислав Нушич. «Автобиография»

Несколько слов в пояснение (Валентин Антонов)

Несколько слов в пояснение
(Валентин Антонов)

… Как это ни странно, но «Автобиография» Нушича у нас сравнительно мало известна, и это при том, что она регулярно переиздавалась в советское период. Лично мне она близка своей иронией. Ирония — это удивительное качество рассказчика, которое не только придаёт лёгкость изложению, но и производит своего рода естественный отбор, словно заговорщицки подмигивает читателю: если ты меня понимаешь и принимаешь, то не всё так уж и безнадежно в этой жизни!..

Главы: «Предисловие автора», «От рождения до первого зуба», «От первого зуба до брюк»

«Предисловие автора», «От рождения до первого зуба», «От первого зуба до брюк»

… Мать, разумеется, рассматривала моё желание расстаться с юбкой совсем с иной точки зрения. Моя сестра появилась на свет раньше, чем я, и я донашивал все те юбки, из которых она вырастала. А если я от них откажусь, то донашивать их будет некому. Но, несмотря на эти материнские соображения, я решительно стоял на своём, кричал, плакал, визжал и валялся на полу до тех пор, пока наконец мать не разыскала где-то старые, поношенные брюки моего старшего брата и не надела их на меня, проклиная:

— Вот подожди, бог даст, ещё пожалеешь о юбке!

И её проклятие сбылось…

Главы: «Человек в брюках», «Парки», «Учёба»

«Человек в брюках», «Парки», «Учёба»

— Кассиром нельзя! — решительно возразил протоиерей. — Для такой должности родиться надо, у кассира особый дар. Целый день возишься с чужими деньгами, а взять не можешь. Это, прости меня боже, всё равно, что кто-нибудь целый день с чужой женой возится, а не может… — Но тут протоиерей прервал своё удачное сравнение, так как все три парки, — Клота, Хезис и Антропа — в один голос закричали: «Ах!» — не дав батюшке закончить мысль…

Главы: «Начальная школа», «Закон божий», «Сербский язык», «История»

«Начальная школа», «Закон божий», «Сербский язык», «История»

… Я посадил двенадцать апостолов в Ноев ковчег, о Содоме и Гоморре сказал, что это два святых храма, в которых Христос с успехом проповедовал свою теорию о любви к ближнему; о Христе я ещё сказал, что он сорок дней провёл в утробе кита, готовясь к урокам по закону божьему; а про десять божьих заповедей сказал, что Иуда продал их на горе Арарат. И наконец я закончил тем, что на вопрос о Пилате ответил, что Пилат — сын Моисея, что от него пошло великое племя и что, свершив это дело, он вымыл руки…

Главы: «География», «Естествознание», «Иностранные языки», «Математика»

«География», «Естествознание», «Иностранные языки», «Математика»

… Я был самым маленьким в классе, и поэтому учитель зоологии прозвал меня «мышью». Мышь — это маленькое домашнее животное, которое питается крошками с чужого стола и при виде которого женщины обычно визжат и подбирают юбки. В конце концов если бы по воле судьбы женщины при виде меня визжали и подбирали юбки, то это ещё можно было бы терпеть, но, кажется, судьба использовала не эту, а другую особенность, присущую мышам. Основываясь на том, что мышь всю жизнь питается крошками с чужого стола, она сделала меня сербским писателем…

Главы: «Физика и химия», «Мёртвые языки», «Первая любовь», «Первые и последние стихи»

«Физика и химия», «Мёртвые языки», «Первая любовь», «Первые и последние стихи»

… А какое волнение охватывает всех домашних накануне экзамена! Родители не спят ни днём, ни ночью, пряча ружья, кухонные ножи, соду, известь и другие смертоносные средства. Кому хочется, чтобы из-за проклятой латыни от родного дитяти осталась только посмертная записка: «Дорогие родители, я любил жизнь, но латинский язык вогнал меня в гроб. Бог уничтожил древних римлян и не мог простить им, что они выдумали такой язык. Прощай, мама, и береги моих братьев и сестёр от латинского языка!»…

Главы: «Вторая любовь», «От третьей до последней, двенадцатой, любви», «Q. B. F. F. F. S.», «Тюрьма»

«Вторая любовь», «От третьей до последней, двенадцатой, любви», «Q. B. F. F. F. S.», «Тюрьма»

… В призвании артиста особенно приятно то, что он может выполнять свой долг и служить обществу, надев на себя маску. То же самое, конечно, в жизни делают и все остальные, а разница между ними и артистом заключается лишь в том, что артист надевает на себя маску, соответствующую его роли: на эгоизм он надевает маску эгоизма, на злобу — маску злобы, на подлость — маску подлости, а в жизни происходит иначе: там роль играют одну, а маску надевают другую. Политический делец, например, на свой эгоизм напяливает маску патриотизма, насильник пытается предстать в образе борца за правду, богач прикрывает своё ростовщичество маской добродетели, распутница на свой опыт надевает маску наивности, а злобный враг даёт вам советы, прикидываясь другом…

Главы: «Армия», «Брак», «Ненаписанная глава», «Послесловие автора»

«Армия», «Брак», «Ненаписанная глава», «Послесловие автора»

… Когда-то, много лет назад, вступая в жизнь, я сказал: «Заполните мне вексель, а я его подпишу». Так вот и сейчас, завершая свой жизненный путь, я повторил то же самое. В биографии, разумеется, это могло бы выглядеть так: «Дайте мне жить, я ещё не сказал последнего слова!»

Журналист. Могу ли я записать это, как ваши последние слова?

Я. Нет. Напишите так: «Прощайте, и спасибо за внимание»…

Джеймс Олдридж. Рассказ «Последний дюйм»

«Последний дюйм»

«Последний дюйм»

… Так он и остался ни с чем, если не считать равнодушной жены, которой он не был нужен, да десятилетнего сына, родившегося слишком поздно и, как понимал в глубине души Бен, чужого им обоим — одинокого, неприкаянного ребёнка, который в десять лет чувствовал, что мать им не интересуется, а отец — посторонний человек, резкий и немногословный, не знающий, о чём с ним говорить в те редкие минуты, когда они бывали вместе…

Послесловие (Палома)

Послесловие (Палома)

… Рассказ Олдриджа пронизан именно этим настроением несомненно. Две индивидуальности, связанные кровным родством, но разделённые всё той же незримой перегородкой, и нет гарантии, что в дальнейшем что-то изменится в их отношениях…

Кирилл Ковальджи

Два соседних памятника. «После смерти нам стоять почти что рядом…»

«После смерти нам стоять
почти что рядом…»

… В Москве по соседству два памятника — Пушкину и Маяковскому. Не раз нам придётся осмысливать это соседство, этот путь…

«Авель» (из рассказа «И была любовь»)

«Авель»

… Я шёл к тебе вдвое, втрое больше времени, чем ты живёшь на земле, я обошёл море длиною в жизнь, я не позволил себе умереть, не увидев тебя, но сейчас у меня ничего не осталось, кроме песни, она поманила тебя ко мне, и до тебя рукой подать, и этот последний шаг ты должна сделать сама, иначе твоя дикая молодость, твои резвые ноги прочь тебя унесут, и я закричу, и мой крик заставит тебя содрогнуться и убежать ещё дальше…

Палома. Избранные статьи

О творчестве Кирилла Ковальджи (взгляд читателя)

Русский поэт и прозаик Кирилл Ковальджи

… «Критики, как правило, не вставляют меня (мои стихи) в контекст», — заметил как-то Кирилл Ковальджи. Я, кажется, понимаю, почему. Именно из-за его разносторонности и непринадлежности ни к какому течению. Критики любят схемы и то, что на поверхности. И если пишут о приверженце определённого стиля, то иллюстрируют, вставляют в контекст тех, чьё имя так же связано в сознании литературной и читательской общественности с этим определённым стилем…

У читателей своя иерархия, им безразличен этот литературоведческий улей, в котором критики рассаживают литераторов по ячейкам в порядке, известном им одним…

Оксана Петрусенко — «украинский соловейко»

Оксана Петрусенко — «украинский соловейко»

… Там же значится, что Оксана Андреевна — народная артистка СССР. Но не было у неё этого официального звания — за год до смерти она стала-таки народной артисткой, но только лишь Украины. Впрочем, Оксана Петрусенко, по той любви и восхищению, которое вызывало её искусство, — поистине народная артистка всего Союза. Так что считать большой ошибкой эту надпись на памятнике всё же не стоит…

Повесть Бориса Лавренёва «Сорок первый» — к юбилеям двух экранизаций

Повесть Бориса Лавренева «Сорок первый» — к юбилеям двух экранизаций

… Ты не годишься в адвокаты. Ты представляешь Марютку хладнокровным убийцей, которой всё равно в кого стрелять — её просто учили убивать. А ведь она стреляет только во врагов, которых искренне ненавидит. Ведь она не убийца. Вот чтобы выстрелить, она должна ненавидеть. С твоей же аргументацией её осудит любой суд присяжных. А вот мне её и правда жалко, и это я её отчасти оправдываю…

Сельский историко-художественный музей мирового значения

Сельский историко-художественный музей мирового значения

… На стыке трёх областей Украины — Сумской, Полтавской и Харьковской — в Краснокутском районе Харьковской области расположено село Пархомовка.

А в этом селе — «самодеятельный» музей, известный всему художественному миру. В музейной коллекции находится около шести тысяч экспонатов — подлинники Рериха, Врубеля, Пикассо, Ван Дейка, Бенуа, Кипренского, Левитана…

Об одном из стихотворений Пушкина (попытка расследования)

«Как счастлив я, когда могу покинуть…»

… Мне кажется, что Пушкин перед женитьбой «изживал» в себе эту многолетнюю тягостную страсть и решился опубликовать два стихотворения — наше «загадочное» «EW» и «Заклинание» (оба помечены только числом и месяцем, без года!), «отдать» их читателям и таким образом избавиться от наваждения, но… не решился. И тогда в перебеленном списке появляется цикл из трёх стихотворений, посвящённых соответственно Каролине Собаньской (наиболее «нейтральное» и условное «Заклинание», по выражению Н. В. Измайлова), Елизавете Воронцовой («Прощание») и Амалии Ризнич («Для берегов отчизны дальной») — трём «одесситкам»…

Новелла Ги де Мопассана в обрамлении стихотворений Поля Верлена

«Одиночество» («Solitude»)

… Да, никто никого не понимает, что бы люди ни воображали, что бы ни говорили, что бы ни предпринимали. Разве знает земля, что творится вон там, на звёздах, огненным зерном разметанных по вселенной, таких далёких, что до нас доходит сияние только немногих из них, меж тем как несметные полчища остальных затеряны в беспредельности, и таких близких между собой, что, быть может, они лишь части одного целого, молекулы одного тела?

И вот, человек столько же знает о том, что творится в другом человеке. Мы дальше друг от друга, чем от небесных светил, а главное, больше разобщены, потому что мысль непостижима…

«И только двое нас теперь…»

«И только двое нас теперь…»

… Идею объединить в одной публикации отрывок из романа Михаила Бутова «Свобода» и «Муху» Бродского мне подсказал Борис Лукьянчук, упомянув о стихотворении.

— Одинокий, запутавшийся человек, с раздраем в душе, спрятавшийся от себе подобных… Какая тяга к любви, к жалости, к пониманию… к взаимопониманию с, казалось бы, простым набором клеток.

— Конечно, нет ничего страшнее одиночества. На эту тему есть рассказ у Франца Кафки «Блумфельд, пожилой холостяк»… А у Бродского есть стихотворение «Муха»…

Владимир Солоухин. Повесть «Приговор»

Вместо предисловия (Палома)

Вместо предисловия (Палома)

… А если приговор объявлен человеку, ближе которого для тебя нет на свете? Что чувствует он, о чём думает? Что делать, кроме того, что молиться об отсрочке? Успокаивать? Не давать думать о неизбежности? Сожалеть о том, что нельзя разделить остаток дней пополам? А твоё здоровье при этом — такое непозволительно крепкое, непозволительно дерзкое…

«Приговор»

«Приговор»

… Когда я… Важно, что протеста против приговора я в себе не услышал. Да и бессмысленно было бы обжаловать, хотя бы и перед самим собой, то, что обжалованию не подлежит. Не будешь ведь кричать: «Я хороший, я добрый, я нужный, я талантливый, наконец!» Нет, не будешь кричать…

О поэме Ильи Сельвинского «Алиса»

«Она была полька, и звали её Алисой…» (Палома)

«Она была полька, и звали её Алисой…» (статья Паломы)

… Слишком уж много литературного, театрального в истории «Алисы». Все свидетельства очевидцев написаны гораздо позже, вслед событиям, и тоже есть в них что-то эдакое, к реальности мало относящееся, а скорее, к той же самой литературе. Попробуем выстроить логическую цепочку из полученной информации…

Илья Сельвинский. Поэма «Алиса»

«Алиса»

… Где-то в Польше родился ребёнок:
Девочка со льдистыми глазами.
Я увидел их и содрогнулся:
Арктика сквозь мили, сквозь туманы
Вырубила деву изо льда…

Владимир Солоухин. «Варшавские этюды. Встреча»

«Варшавские этюды. Встреча»

… Листая томик стихов Сельвинского, я вдруг увидел знакомое сочетание букв — Алиса. И подзаглавие: «Из рукописей моего друга, пожелавшего остаться неизвестным». Сами по себе ничего не говорили слова, в том числе и заглавное слово, но особым чувством я сразу всё осознал и понял…

Кирилл Ковальджи. Об Илье Сельвинском

Кирилл Ковальджи об Илье Сельвинском

… Должен сказать, что Алиция неоднократно приезжала в Москву. В первый раз она появилась, кажется, в 1961 году. Встречалась со мной, с Солоухиным, но с Сельвинским видеться не захотела. То ли потому, что изменилась за эти десять лет (потолстела, что при её небольшом росте было весьма заметно) и желала остаться в памяти поэта той, что была; то ли потому, что он в свою пору не заступился за неё, а она верила в его возможности, в авторитет видного советского писателя…

Кирилл Ковальджи. Два неизвестных стихотворения Владимира Солоухина. Ещё о Сельвинском

Два неизвестных стихотворения Владимира Солоухина. Ещё о Сельвинском

… Долг платежом красен — однажды в семидесятых годах я за столиком в ЦДЛ прочитал ему наизусть два его стихотворения, запавшие мне в память с литинститутской поры. Он обрадованно изумился. Во-первых, они не печатались, а во-вторых, он их… забыл. Пользуюсь случаем, чтобы вернуть их читателям (воспроизвожу, разумеется, по памяти)…

Стефания Гродзеньска. Рассказы

«Лягушонок»

«Лягушонок»

Был праздник. Я сидела дома и смотрела в окно. Все куда-то спешили, все нарядно одетые, умытые, возбуждённые, с необычными выражениями на лицах. Каждый торопился на какую-то встречу, и только я в одиночестве смотрела прямо перед собой и не ожидала ничего…

«О бессилии»

«О бессилии»

… Он меня видит. Всякий раз заново, я убеждаюсь в этом болезненным для меня образом: когда я протягиваю к нему руку, то он с омерзением убегает. Девять лет я протягиваю к нему руку самым мягким, самым тихим из жестов — в надежде, что однажды он приблизится и доверчиво ткнётся в мои пальцы своим мокрым ротиком…

«Умная женщина»

«Умная женщина»

… Палку я постаралась не перегибать. Уже несколько минут спустя я распрощалась с ними, выразив надежду продолжить то, что я бесстыдно назвала «столь приятным знакомством». И одиноко побрела за брынзой, давясь по пути твердеющими в горле слезами…

«Ежегодная ревизия»

«Ежегодная ревизия»

… Минута волнения: С. дом. 29-62-80, раб. 26-02-03. Боже мой, как давно он уже не С. Теперь он может фигурировать лишь как Крабишевский 26-02-03. Подумать только: уж всё быльём поросло, а здесь он ещё С. Эх, жизнь, бедная наша жизнь… Но как всё-таки зовётся та, от чулок?..

«Глупые мысли»

«Глупые мысли»

… Или вот дам себе слово с завтрашнего дня регулярно учить три языка, делать по утрам зарядку у открытого окна, прочитать все те хорошие книги, от которых меня всегда тошнило, спать ложиться в десять часов, на всё иметь время и при всём при этом ещё и прекрасно выглядеть…

«Страшная история»

«Страшная история»

… Он начал говорить мне о бессмысленности, я отвечала ему о безнадежности, он говорил мне о том, что мир куда-то катится, а я ему об отчуждённости, и вот так, слово за слово, мы и нашли общий язык. Тем более что я жила одна…

«Одинокие в воскресенье вечером»

«Одинокие в воскресенье вечером»

… Фальшиво звучат в доме одинокого голоса живых — голоса, записанные когда-то, а потом оставленные их владельцами в коробочке с плёнкой и позабытые ими. Настоящими являются только голоса умерших исполнителей, потому что умершие исполнители, если где и находятся, то именно тут, в жилище одинокого…

«Нянька на один вечер»

«Нянька на один вечер»

… В один прекрасный день он приходит, приносит мне гвоздичку из цветочного магазина, очень элегантную, с ленточкой и в целлофане — он, который никогда мне ничего не приносил. Садится и говорит — «я счастлив, никто и никогда не был таким счастливым, ты хотела видеть меня счастливым, так смотри». Я ему на это «ну, наконец», и ничего больше сказать не смогла, ну говорю же тебе — ничего, меня всю трясло: я победила, он счастлив, всё было не зря, всё было не зря…

Послесловие переводчика (Валентин Антонов)

Послесловие переводчика
(Валентин Антонов)

… Вот так она и ушла от нас: одинокий голос саксофона над старым варшавским кладбищем, да прощальные аплодисменты тех, кто её любил…

«Это он не о вас — о себе…» (Валентин Антонов)

«Это он не о вас — о себе…»
(о ранних стихах Окуджавы)

… У поэта соперников нету
ни на улице и ни в судьбе.
И когда он кричит всему свету,
это он не о вас — о себе…

Булат Окуджава. Рассказы разных лет

Вместо предисловия (Валентин Антонов)

«Я обнимаю всех живых и плачу над умершими…» (вместо предисловия)

… Вообще, воспоминания всегда занимали в творчестве Окуджавы особое место. Я имею в виду его короткие прозаические произведения: рассказы или так называемые «анекдоты» — моментальные, «со вспышкой», фотографии иногда совсем, казалось бы, мелких, пустых, незначительных событий его жизни…

«Частная жизнь Александра Пушкина»

«Частная жизнь Александра Пушкина»

… Должен вам сказать, что мысль о диссертации пришла мне в голову именно в этот трагический момент. Раньше я об этом почему-то не думал. Я посмотрел на моих собеседников с торжеством, но они не отказались от своего намерения. Да я, кричал я, готовил себя к научной работе, а не к учительствованию! Вы понимаете, что вы мне предлагаете? Да мы, кричали они с благоговением, всё понимаем! Мы ведь не в какую-нибудь обыкновенную школу вас направляем!..

«Отдельные неудачи среди сплошных удач»

«Отдельные неудачи среди сплошных удач»

… «Надо бежать, — подумал я, утирая холодный пот, — то есть даже не бежать, а выйти из машины и спокойно уйти… Гуляйте сами…»

Молодая женщина сидела в машине рядом. В полутьме она казалась прекрасной. Надо ведь что-то сказать ей полушёпотом, взять за руку, чтобы она оттаяла. У неё тоже трудное положение: кто я, зачем?.. Я прикоснулся к руке Тамары, она её отвела. Такси остановилось у ресторана. Толпы не было. С неба сыпалась какая-то гадость. Я расплатился почти всем, что у меня было. Осталась ерунда на бутылку самого дешёвого сухого. Хоть бы нас не впустили!..

«Искусство кройки и житья»

«Искусство кройки и житья»

… Никто обо мне ничего не знает. Все, словно в бане, равны. Были бы деньги. Теперь я не люблю вокзальные рестораны. Теперь уже нет необходимости самоутверждаться, стараться выглядеть и тому подобное. А тогда, хоть и было так же: и вонь, и суета, и подвыпивший швейцар у дверей, но воспринималось, как карнавал… И сквозь раскрытую дверь виден был на стене в клубах табачного дыма привычный портрет генералиссимуса. Он стоял посреди нескончаемой равнины, ранним утром, и смотрел вдаль поверх наших голов…

«Автобиографические анекдоты»

«Гений», «Любовь навеки», «Гитарист», «Большая честь», «Мышка»

… Я положил на пол кусочек печенья. Она его с аппетитом погрызла, утерлась лапкой и вновь уставилась на экран.

Прошёл месяц. Чего только не испробовала она, чем только не лакомилась: и печеньем, и салом, и колбаской… Я привык к ней, мало того — привязался. Теперь было бы странно смотреть телевизор в прежнем одиночестве. Не знаю, чем она занималась днём, но вечером зажигался экран — и она тотчас усаживалась перед ним. Мне было хорошо…