Станислав Ежи Лец
С дерева познанья насшибал плодов ты,
Что ж тебя, дружище, по верхам мотает,
Или вглубь зарыться силы не хватает?
Что сказать мне? Гейне дал давно ответ:
«Маленькие песни от великих бед».

Мы знаем многих людей, которых обессмертил удачно сказанный ими афоризм. Например, мало кто скажет, когда жил французский король Франциск Первый и что он сделал для блага Франции, но в памяти осталось гордое: «Всё потеряно, кроме чести!». Или «Париж стоит обедни» Генриха Четвертого. Или знаменитое «слово Камбронна» — что бы мы иначе знали о Пьере Камбронне? Блестящие фразы Талейрана, Бернарда Шоу, Чёрчилля помнят и повторяют и в наши дни. Но очень нечасто бывает так, что простые афоризмы, только собранные вместе, столь адекватны внутреннему миру и мировоззрению их создателя, как может быть адекватно большое художественное произведение.

Автор знаменитых «Непричёсанных мыслей» родился во Львове почти сто лет назад. Фамилия его рано умершего отца была Туш-Летц. Первая часть фамилии с течением лет куда-то задевалась, и осталось лишь окончание. До начала второй мировой войны Станислав Ежи Лец успел пройти обычный для представителя польской творческой интеллигенции путь: сотрудничество с мелкими диссидентскими журналами, литературное кабаре, первые поэтические опыты, замеченные самим Юлианом Тувимом.

Первые годы немецкой оккупации Польши Лец провёл во Львове, пока не оказался в 1941 году в концлагере. Пытался оттуда бежать, и не один раз; был приговорен к расстрелу и даже начал было копать собственную могилу…

Удивительная всё же у него биография! Той самой лопатой, которую ему вручили, чтобы копать могилу, Лец буквально завоевал себе свободу. В немецком мундире — языковых проблем не было для человека, в раннем детстве жившего в Вене — ему удалось добраться до Варшавы и установить затем контакты с подпольем. Далее были бои в составе Армии Людовой, офицерский чин в Войске Польском, военные награды, долгожданная победа и — стихи, стихи, стихи… Впоследствии Лец напишет: «Даже при создании той игры понятий и слов, какими являются «Непричёсанные мысли», нужно быть поэтом».

Несколько послевоенных лет он провёл в Вене, городе своего детства. Была такая идеалистическая мода сразу после войны: представлять польскую культуру за рубежом доверяли самим представителям культуры. Из Вены поэт наблюдал возникновение еврейского государства и мертвящее душу становление просталинского режима Болеслава Берута на родине. После мучительных раздумий, в 1950 году, Лец переехал в Израиль, но на Земле Обетованной его, плоть от плоти польской литературы, хватило лишь на два года: уже в 1952 году он вернулся в Польшу. Вернулся, прекрасно зная, что публиковать собственные стихи ему там не дадут. Но — всё же вернулся, чтобы несколько лет поневоле заниматься исключительно художественным переводом.

Потом были октябрь 1956 года, «новая линия» Владислава Гомулки, «польская оттепель». Именно тогда, в 1957 году, и были впервые напечатаны «Непричёсанные мысли», принесшие Станиславу Ежи Лецу всемирную славу. Он позже вспоминал:

Если бы варшавские кафе закрывались на два часа позже, «мыслей» было бы процентов на 30 больше… «Непричёсанные мысли» записывались в кафе, в трамваях, в парках, ба! — даже в клубе литераторов. Вообще-то, я всегда мыслил таким образом, только врождённая скромность не позволяла отважиться на то, чтобы записывать, а тем более публиковать эти мои «непричёсанные мысли»… Это беседы с самим собой, их можно было бы определить как попытку охарактеризовать явления нашей действительности.

То были самые счастливые годы его жизни — и самые печальные. Долгая и тяжёлая болезнь оборвала его жизнь 7 мая 1966 года.

Станислав Ежи Лец, «Непричёсанные мысли»…

Валентин Антонов, апрель 2006 года